rss


Разрушительный эффект сетевой экономики
Профессор Катасонов: «приготовьтесь к ФЕНИКСУ» Какие бывают иконы? Кому принадлежит долг США? Юродивые. Кто они? Система распознавания лиц

Как вести себя на собеседовании

О вечном...: - Увидеть сияние славы Божией»

Беседа с митрополитом Ростовским и Новочеркасским Меркурием (Ивановым)


Беседа с митрополитом Ростовским и Новочеркасским Меркурием (Ивановым)



************


— Владыка, когда вы в одном из интервью назвали монастырь островом спасения, не имелась ли в виду некая обособленности монастыря от мира?

— Безусловно, монастырь всегда обособлен от мира, и это очень радостная обособленность, потому что на этом острове, духовно облагодатствованном, не встретишь то, что можно встретить на материке.

Сейчас многие ездят на острова отдыхать, и на наш духовный остров они едут за тем же — духовно отдохнуть, воспрянуть душой, получить заряд духовной бодрости, вдохновения для того, чтобы продолжить свое материковое служение. Поэтому монастырь при всей своей обособленности не может быть оторван от мира, он служит этому миру, он с ним связан, но при этом сохраняет свою самобытность. И, дай Бог, чтобы все наши обители эту самобытность монашескую сохраняли. Для этого и Святые врата в монастыре существуют.

Однажды я приехал в древний монастырь за рубежом; в нем прекрасные храмы, старинные росписи, налаженная жизнь, но что-то не то, неуютно там... И на выходе из монастыря я увидел, что стена, которая отгораживает монастырь от мира, не имеет Святых врат, створки сняты. И все то, что в миру, — рекой, лавиной течет в монастырь. Вот этого не должно быть. Соединение с материком гибельно для обители и неспасительно для мира. Монастырь обязательно должен быть островом, так он сохраняет свое предназначение и исполняет свои обязанности по отношению к миру.

— А как сохранить себя, когда так много людей бывает в монастыре? Например, в Дивееве. И ваш монастырь в самом центре Москвы стоит...

— Я думаю, здесь два пути есть. Первый — внешний, когда мы можем отгородиться заборами, уйти к себе в келью. Поэтому келья должна быть спокойная, садик, где можно отдохнуть, почитать святых отцов, подышать воздухом. Очень важно монахам удалиться от этого мира, перестать соприкасаться с ним, потому что каждая монашеская душа — это некий генератор духовных энергий. Он воспринимает от Господа нетварные энергии, сохраняет их в себе, адаптирует их для мира, а потом отдает их миру. Мир не может иногда воспринять Божественную энергию, не адаптированную для себя, а через монашество, через монашеское служение, получает ее. Но если монах не сможет генерировать ее в себе, если он не сможет ее сохранить для того, чтобы потом отдать, то он теряет свое предназначение, как некий духовный инструмент.

И второе, что не менее важно, а, может быть, и еще более, — это научиться среди мира уходить вглубь своего сердца. Вот тогда можно быть монахом везде — и на перекрестке, и в шумном городе, и в поле, и в дороге, и где угодно. И вот там, в этом храме Божием, монах пребывает в Богообщении, и ничего его уже не беспокоит.

Отец Иоанн Крестьянкин говорил, что наше сердце — это тот вертеп¸ в котором рождается для мира Господь. И к этому внутреннему вертепу своего сердца человек должен стремиться. Не просто туда дорогу найти, но если ты нашел дорожку, тайную, маленькую, узкую, протори ее, чтобы она была привычной для тебя, чтобы ты мог и днем, и ночью, и в любом настроении погрузиться в этот вертеп — там Господь рождается для тебя, там Он тебе открывается.

Вот это две очень важные вещи — внешняя и внутренняя. И тогда монах может монахом остаться вне зависимости от внешних обстоятельств.

— А как монастырь может участвовать в духовном просвещении людей?

— Самым естественным образом. Вы правильно сказали — «в просвещении». Самое главное — именно просвещение, а не образование. Образование можно получить. Но если оно будет без Бога, то, как сказал один из учителей Церкви, наука без Бога — это великолепное зло. Все наши знания будут пустыми, нежизнеспособными. А монастырь — это то место, где знания соприкасаются с опытом жизни и становятся жизнью. А, глядя на пример монашествующих, — и люди просвещаются.

Владыка Антоний Сурожский, вспоминая о первой встрече со своим духовником — отцом Афанасием Нечаевым, говорит, что человек до тех пор не сможет быть до конца верующим, пока в глазах другого человека не увидит сияние славы Божией. Вот к чему монашество призвано! Не к тому, чтобы мы говорили на перекрестках, а к тому, чтобы пришел человек в монастырь — и увидел светлый лик, увидел радость, любовь в глазах. Вот она, книга-то — глаза человеческие!

Я и братиям своим говорю: к нам народ пойдет тогда, когда мы будем являть образ монашеского жития. Для этого многие вещи нужно отсекать подобно тому, как рачительный хозяин заботится о саде своем. Он видит, что веточка не плодоносит, но соки берет, и отсекает ее. А за счет этого соки, которые дерево берет, разделяются в другие ветви, к плодам идут, и дерево растет, плод приносит хороший. Вот такой селекцией в жизни своей каждый должен заниматься. Видим, что для нас что-то неполезно — нужно отсечь. Может, конечно, этой работой духовник заниматься. Может этой работой в нас Господь заниматься и занимается. Но мы ее воспринимаем очень болезненно, скорбно, плачем, скорбим, ноем, ропщем... А происходит селекция: Господь от нас убирает лишнее.

— Вера — это дар Божий, а как научить вере?

— Можно подвести человека к вере собственным примером. Как батюшка Серафим Саровский — Господь коснулся его сердца, он нам об этом рассказал, по ручке погладил, по голове погладил. Тебе и слов уже никаких не надо, ты и так знаешь, что Бог есть, потому что видишь человека Божьего.

— Вера и доверие — слова однокоренные. Как довериться Богу?

— Вера — это вспышка внутри, когда ты искал, чувствовал — и вдруг Господь Себя открывает. Бог Себя открывает тебе. И ты чувствуешь это личностное предстояние перед Богом. А Он касается твоего сердца. В это мгновение ты точно знаешь, что Бог есть. А дальше нужно научиться жить с этой верой, через молитву.

У нас сейчас, к сожалению, нет опыта молитвы подобного тому, как молились матери за своих детей: «Господи, наставь чадо мое на путь спасения». Она — вся в этих словах. Или как тот же владыка Антоний: «Господи, ты все знаешь. И любовь Твоя совершенна. Возьми жизнь раба Твоего в руки Твои и сделай, Господи, для него все, что я жажду сделать, но не могу. Это выше моих сил». Человек в молитве должен выплеснуть всю свою надежду, всю свою боль, всю свою радость, и когда он так беседует с Богом — Бог ему открывает, что жизнь-то эту в руки Свои берет, и ты это чувствуешь и знаешь, что Тот, Кто взял твою жизнь в руки Свои, никогда ничего не сделает плохого. Он только спасительное сделает. И вот этот опыт будет укреплять человека.

Конечно, нужно доверять Богу. Но этому тоже учиться надо, мы ведь воспитаны на недоверии человеческом. Мы не доверяем другу другу. Кто-то говорит, а мы не верим, кто-то нам помогает, а мы сомневаемся в искренности этих чувств.

— А почему так происходит?

— Потому что человек — несовершенный. Нам кажется, что если человек мыслит иначе, чем мы, то он мыслит неправильно или враждебно, но ведь мы говорим об одной и той же вещи, только каждый — со своей точки зрения. Приобретенный опыт недоверия человек переносит и на опыт общения с Богом. А вот когда человек начинает доверять Богу и приобретает этот опыт, ему абсолютно безразлично становится, кто что будет говорить. Он-то знает, что его жизнь в деснице Божией, это самое важное.

— Один из современных мыслителей, Мамардашвили**, сказал: «Самой большой проблемой для человека является, конечно, человек». Вы разделяете эту точку зрения?

— Ну, конечно, потому что надо бороться со своей собственной самостью. Надо начинать с того, чтобы не мир изменять, а самого себя. Если у тебя это получится, все остальное тоже изменится.

— А у каждого человека есть таланты?

— Конечно.

— Почему же одному удается их раскрыть, а другому нет?

— От невнимания. Мы очень невнимательны к своей собственной жизни. Мы живем безрассудно, не рассуждаем о своей собственной жизни. А о своей жизни нужно обязательно рассуждать. Если человек начинает заниматься самоанализом, а у нас есть критерий для самоанализа — слово Божие, опыт Церкви, слово духовника на исповеди, — тогда наша жизнь становится с рассуждением. Мы прислушиваемся к людям, мы присматриваемся, к чему наше сердце лежит, что нам удается не от нашего хотения, а во благо других людей сделать более успешно. Но когда человек открывает талант, надо потрудиться над тем, чтобы его развивать. Должна быть внутренняя работа, тогда человек будет талантливым.

И обязательно нужна скорбь; в скорбных испытаниях природа наша истончается — и человек воспринимает все тонкости, полутона и мира земного, и мира духовного.

— Раньше было очень распространенное понятие «патриотизм». Быть патриотом считалось почетно. Любить родину — было правильно. Сейчас этого понятия практически нет. Как воспитать чувство любви к родине?

— Слово патриотизм имеет корнем «патри» — отец. Место, где ты родился, воспринималось как Отечество, как нечто семейное, родное — то, что тебе принадлежит, чему ты являешься наследником и чему наследником будут твои дети. Поэтому для того, чтобы воспитать патриотизм, нужно создать такой уклад жизни, чтобы люди чувствовали, что они живут в своей стране. Это задача государства.

Сейчас зачастую когда приходится решать вопрос о строительстве нового храма, власти предлагают территорию, где стоят гаражи, то есть конфликтное место, на техногенных зонах, на выселках, но не в парке, не в сквере... А что там строят? Ларьки, палатки. У меня такое чувство иногда складывается, что я — чужой в этой стране. Что моя вера, которая служила нашему Отечеству, объединяла народ в течение многих веков, — чужая для этой страны. Но если такое отношение к своему народу, к своей земле, к своей традиции — откуда же у нас будет патриотизм?

Недавно на Всемирном Русском соборе Святейший Патриарх сказал: «Никто не пойдет в атаку за увеличение ВВП. Никто не пойдет в смертельную атаку лишь для того, чтобы увеличить уровень своего потребления». За отца, за мать — да, за свой дом, за свою церковь — да. Но не за ВВП, не за макроэкономические показатели.

Нужно научить любить родину. Научить любить свою традицию, свою культуру, природу. При этом нужно начинать с себя. Если ты остановился где-то воздухом подышать и воды попить — не бросай бумаги и банки. Не бросай сам — и будет чисто. И от этого будет воспитываться патриотизм.

Надо называть вещи своими именами и перестать врать. Давайте посмотрим, что в домах наших творится или около наших домов: неубрано, грязь, покосившиеся заборы, пьяные мужики и женщины. Мы не говорим правду о количестве алкоголизма, мы не говорим правду о наркомании. Мы не принимаем никаких мер к тем людям, которые распространяют у нас наркотики в стране. Они же на костях своего народа, своей нации капитал себе наживают за рубежом. Мы скрываем, сколько умирает от наркотиков. Мы скрываем цифры абортов, у нас все как бы хорошо. А «как бы хорошо» не бывает. Бывает или хорошо, или плохо.

— Вот так точка в нашем разговоре получилась...

— Нет, это не точка. Это продолжение. А точка у нас такова, что при всей сложности обстановки у нас должен быть очень радостный и перспективный взгляд в будущее, потому что мы — верующие люди. Потому что мы знаем, верим, опыт наш свидетельствует, что Бог никогда не оставит нас. Никогда! До тех пор, пока хоть один человек на земле будет кричать: «Господи, спаси нас!» А нас таких много.

У нас должен быть светлый взгляд в будущее, потому что мы знаем, что за нас стоят сонмы святых молитвенников и Царица Небесная, и мы сами кое-что делаем. Но никогда не надо врать себе и заниматься самоуспокоением. Осознание своего предстояния перед Богом должно побуждать нас к еще большему труду и к еще большей ответственности. Вот это — точка!


-------------------------------

http://www.4udel.nne.ru/

20.11.2017


Seo анализ сайта Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU facebook twitter rss

^ Вверх